Дом пропал

Строительству Большого Каменного моста очень мешал дом №5/6 по улице Серафимовича. Сносить его не стали. Решили, что лучше просто передвинуть. Причем не только передвинуть – новое место находилось почти на 2 м выше старого!

Поэтому предстояло еще и поднять дом весом 7500 тонн на высоту 1,87 метра! И всё получилось! Хотя во время работы дом практически висел в воздухе.

А Агния Барто написала про этот дом стихотворение:

Дом стоял

На этом месте!

Он пропал

С жильцами вместе!

Минин и Пожарский

Памятник Минину и Пожарскому – лидерам народного ополчения в годы Смуты – задумали поставить в самом начале XIX века. Проектирование прервала война с Наполеоном, и памятник, начатый в 1811 году, был полностью готов спустя пять лет. И все не на государственные, а на народные деньги, собранные со всей России. Памятник изготовили не в Москве, в Петербурге. Железных дорог в России еще не было, лошадей на 20 тонн не напасешься, и скульптуру было решено сплавлять по воде. Монумент путешествовал целое лето, заплывая во все русские города. И, наконец, 20 февраля 1818 года, 200 лет назад, памятник был открыт на Красной площади. Правда, тогда Минин и Пожарский стояли не совсем там, где сейчас, а прямо посередине Красной площади, на выходе из ГУМа. После революции москвичи про памятник много и язвительно шутили, мол, Минин неодобрительно тычет рукой то ли в Кремль, то ли в сам Мавзолей. А главное, Минин и Пожарский очень мешали грандиозным парадам на Красной площади. Поэтому в 1931 году памятник передвинули подальше, к краю площади, ближе к Храму Василия Блаженного.

Саввинское подворье

Весной 1939 года столичная достопримечательность − Саввинское подворье − переехала вглубь улицы. Многим другим зданиям на улице Горького (теперь Тверской!) повезло меньше: их просто снесли, чтобы расширить дорогу и тротуары. А Саввинское подворье − некогда доходный дом, принадлежавший церкви − пощадили. Строение поставили на 2100 стальных катков и, ночью, не предупреждая спящих жителей, плавно сдвинули с места.

Первый передвинутый дом

Первым придумал передвигать неудобно расположенные каменные дома Аристотель Фиораванти, один из архитекторов Кремля. Правда, передвигал Аристотель не Кремль, а колокольню в Болонье. А вот первое кирпичное здание в России передвинули в 1898 году, задолго до расширения Тверской в 30-х и сталинского генплана перестройки Москвы. Тогда, в 1898, требовалось расширить площадь товарной станции Николаевской, (Октябрьской железной дороги). Необходимую для этого землю выкупили у русской англичанки Евгении Ивановны Мак-Гиль. Но одно из зданий на участке совсем недавно обошлось казне в 65 тысяч рублей, и сносить его было как-то жалко. Поэтому инженер Осип Маркович Федорович не растерялся и решил дом передвинуть, причем деньги на этот новаторский инженерный ход он занял у самой владелицы дома, той самой Мак-Гиль...

Дом до сих пор стоит в районе метро Комсомольская по адресу Каланчевская улица, 32/61. А разработки по передвижению домов Осипа Марковича вошли в историю как метод передвижки Федоровича.

Монреальский павильон

Стеклянный павильон №70 на ВДНХ с крышей, похожей на горнолыжный трамплин, на самом деле предназначался не для Москвы, а для всемирной выставки-экспо 67-го года в Монреале. Причем выставка 1967-го года как раз должна была проходить в Москве. Но у СССР были финансовые проблемы, поэтому международное бюро выставок перенесло «Экспо-67» в Канаду.

Павильон в Монреале построили по проекту Михаила Посохина, того самого, который делал дома-книжки на Новом Арбате. Но прототип и сама идея такого павильона – авторство Константина Мельникова, придумавшего почти такое же здание для другой всемирной выставки – нью-йоркской. На выставках внутри павильона показывали все достижения Советского Союза: и модели ГЭС, и подводные лодки, и даже кинотеатр, имитирующий космический полет.

После выставки павильон решили победно везти из Канады в Москву. Но его конструкция не предполагала разборки и сборки в другом месте. Поэтому процесс очень затянулся. Здание на ВДНХ не могли смонтировать почти 10 лет. Но когда закончили, все павильон полюбили и до сих пор называют монреальским.